Conan Exiles

Обзор Conan Exiles

Выживалки — всё. В топе теперь королевские битвы. Старые лидеры массово косплеят Бутча Кэссиди и Санденса Кида, выпрыгивая из-за укрытий навстречу смерти, напоследок пытаясь урвать максимум славы. Не все, конечно. видимо, позорно умрет именно в раннем доступе.DayZ все еще набирается храбрости. Но большинство уже здесь, перед нами, палят во все стороны. В последний раз, как в первый.
Красивые женщины, песчаные бури и личные рабы — это все, что я помнил о ней спустя год. Пришлось заново бороться со страхом, который внушает любой онлайновый опенворлд, особенно на PvP-сервере. Не то чтобы здесь могли изнасиловать, но дай людям свободу, и они обязательно начнут воплощать свои больные фантазии. Меня могли периодично избивать палками и возвращать в пустыню, заставляя снова и снова начинать сначала. Кто освоился в «Конане», может выбирать, где появиться: в домашней кровати, в спальнике из веток или в пустыне. У начинающих выбора нет. Они в жопе. Голые, беспомощные, посреди пустыни, где в любую минуту может налететь буря, которая убьет еще раз. Поэтому я стал играть девушкой. В смерти должно быть хоть что-то прекрасное.

Но никто не вышел навстречу. Спустя полдня игры у меня были дом, кровать, три деревянных сундука, забитых редкими ресурсами, плавильня, где я делал кирпичи и планировал делать сталь, костер, где я жарил мясо черепах, кроликов и людей, и бесполезная мастерская кружек с подушками, смысл которой, как я потом понял, был в том, чтобы развлекать игроков, потерявших страсть к приключениям. Я мог сделать себе стулья и стол, положить красивый ковер и построить оградку, но не видел в этом смысла. Было в этом что-то от кризиса среднего возраста. А это не то, что я хотел ощущать в видеоиграх.

Других игроков я встретил только однажды. Я жарил человечину, нежно вспоминая мультсериал про Конана, когда рядом появился мускулистый мужик. Он написал в чат «привет» и пропал, как только я отвернулся. Причина, видимо, в лимите на 40 человек в онлайне и в реально большой карте. Жизнь кипит только в общем чате, где, как всегда, много русских. Ночами я специально выходил из дома, который стоял на склоне горы, и наблюдал за долиной в надежде увидеть факелы, а не только костры потенциальных рабов-NPC. Но ничего не было. Шли дни. Я скрафтил легкие доспехи, прокачал статы, открыл новые чертежи.

И тут мне понадобилось железо.

Жизнь не пошла под откос, но будущее стало туманным и безрадостным. Железа не было нигде. Я жил на краю долины, под скалами, где, казалось, можно было найти все. Но не железо. Развиваться стало некуда. «Где брать железо?» — написал я в чате. «У скал», — ответили мне. Но ведь я жил у скал.

Оставаться не было смысла. Я взял одноручный меч, двуручный меч, кирку, флягу с водой, семь кусков мяса, бросил оставшиеся камни в плавильню, чтобы получить еще кирпичей по возвращении, закрыл за собой дверь и ушел. Навсегда, как потом оказалось.

Логично полагать, что стартовая локация — самая интересная и образцовая. Она как витрина: показывает все лучшее. Она должна задержать тебя до тех пор, пока ты не втянешься. В «Конане» это оазис, который граничит с пустыней, где все рождаются. Вода, камень, пальмы и тупые кролики на расстоянии шага. Долину окружают высокие скалы, за которыми, судя по карте, только пески. Сложно представить, что за ними может быть лучше. Но делать нечего. Мне нужно было железо. Я шел на север, за скалы.

Тогда впервые появились аккуратные юзерские постройки. До этого встречались только простые коробки, а здесь были многоэтажные здания с большими заборами, столами, чашками, алтарями богов, колесами боли и рабами-охранниками. Но без хозяев. Внутрь, разумеется, игра не пускала, но снаружи часто стояли верстаки и плавильни. Их можно было использовать. В Conan Exiles любят оставлять такие вещи снаружи, будто в помощь скитальцам и новичкам. Я сам крафтил свои первые доспехи на верстаке бронника, который построили до меня на одиноком маленьком острове, где больше ничего не было. Представьте бесхозное фортепиано посреди поля — это такое же зрелище.

Потом появились аборигены и дали мне в морду. Повезло, что сначала большинство отвлеклось на свирепого крокодила, и слава богу, что в «Конане» можно жрать, лечиться и крафтить в фоновом режиме. Поэтому я дрался, жрал, лечился и крафтил одновременно, бегая вокруг камня от этих безмозглых ублюдков. Пришлось перебить весь их лагерь. Маньяки не давали пройти.

Скоро пальм не осталось, река пропала, а на скалах выросли зловещие башни. Крокодилы сменились гиенами, черепахи — пауками, а кролики — каменными оленями с адским огнем в глазах. За пустыней было еще больше пустыни, за башнями — еще больше башен. Я видел руины цивилизаций, похожие на подземные торговые центры, и был проклят, хотя так и не понял, что получил за это, кроме опыта. Потому что опыт в «Конане» дают за открытия и вещи, которые ты сделал впервые. Открыл Пещеру Страшной Древней Непонятной Херни? Опыт. Впервые поковырялся в носу? Опыт. А потом ты тратишь его на силу, выносливость и прочие штуки. Хотя, как показало путешествие, лучше сначала прокачать грузоподъемность и сыроедение. Непрожаренное мясо вызывает отравление, а хуже него только жажда и голод, убивающие почти сразу. Нет воды, а хочется пить? Поздравляю, сейчас ты умрешь. А вот отравление можно притормозить обжорством. Но это затратно, а в дороге затратно вдвойне.

А железа все не было.

Впереди был город в скале, где меня ждала только драка. Воды не оставалось. Карта говорила, что я сделал большой крюк, и за скалой — знакомая долина. Из ресурсов вокруг был только уголь. Черный, как смерть, которая ждала меня впереди. Я дробил его на всякий случай. Честно говоря, я дробил его уже очень давно. Уголь занимал весь рюкзак. Это была жадность. Или отчаяние. Думая о вечном, я заворачивал за угол, где был прямой путь домой… КАК ВДРУГ НА МЕНЯ НАЛЕТЕЛ СРАНЫЙ ОЛЕНЬ. ОБЫЧНЫЙ РОГАТЫЙ ТУПОЙ ОЛЕНЬ. КРЕТИН. И ЛАГИ, ЛАГИ, ЛАГИ, ВСЕГДА ЭТИ ЛАГИ, КОГДА НАЧИНАЕТСЯ ЭКШЕН. ВСЕ ЖЕ БЫЛО НОРМАЛЬНО. ПОЧЕМУ ЭТИ ЛАГИ? СРАНЬ, СРАНЬ. ДЕГЕНЕРАТЫ. БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ!

Я почти умер, когда добил это подлое, мерзкое, злобное, несправедливое животное. Потом я избивал его киркой, пока оно не исчезло. Отчасти, конечно, потому что мясо и шкура только так и добываются. После этого я остановился. Стояло высокое солнце. Было тепло и спокойно. Справа лежало железо.

Вывалив половину угля, я стал дробить железные камни. Глазам не верилось. Залежи быстро закончились, и возвращаться было еще рано. Я снова двигался на север и со временем вернулся к реке. Гиены бежали рядом. Река сужалась, ее все теснее сжимали коричневые скалы. Так продолжалось, пока взгляду не предстал дом, в который сложно было поверить. С красивой крышей, милой верандой, чучелами оленей и горшками для цветов. Он был похож на те уютные коттеджи на берегу озера, что арендуются на уик-энды. Снаружи стояли все верстаки, о которых можно было мечтать. А в реке были сети, полные рыбы и экзотических раков. Тут были пальмы и камни, железо и кусты для волокна. Рядом гуляли стада оленей, а за углом спал крокодил. Это был рай. В самом центре жестокой, малопригодной для жизни пустыни. Рай без хозяина.

Я провел там два счастливых дня. Построил печь, скафтил среднюю броню, стал рыбаком и во второй раз увидел живого человека — он перебегал реку вдали. Это несмотря на то, что онлайн никогда не опускался ниже 25 человек. У меня больше не было желания возвращаться. Даже несмотря на тонны кирпичей, что меня ждали, и крольчатину, которую я давно не пробовал. Только вперед. На север.

Впереди был и древний акведук, ради которого пришло задирать голову, и красивый данжен с большим пауком, откуда пришлось удирать полуживым, но в целом все было спокойно. Скоро река закончилась тупиком, где стоял недостроенный дом-коробка, и сидел гигантский крокодил, которого не брало никакое оружие.

А за ними лежала Стена. Чудовищно высокая и на первый взгляд неприступная. Ровно так я и представлял конец путешествия. Он был где-то здесь. Я достиг самой эпичной точки Conan Exiles и уже искал глазами Откровение. В игре были спрятаны квесты, и я надеялся, что какие-нибудь красивые ворота откроются передо мной, чтобы сказать, как минимум, какой я молодец. Больше не было оленей, гиен и пауков. Пока я спидраном двигался к единственному на карте проему в Стене, за мной гнались люди-фанатики, какие-то демоны и ядовитые змеи. Но они отставали. А Стена приближалась. Волнение нарастало.

Молнией заскочив в проем, я быстро оглянулся. Погони не было. Но тут знакомые звуки бросили в дрожь. Рядом кто-то валил ели. Стая волков бежала в сторону скандинавских гор. На севере был… север. Елки падали все ближе, и нужно было бежать. Кто знает, что за больной ублюдок вырубает целый лес. Он может убить меня одним взглядом.

В панике забежал на какой-то холм и попытался забиться под камни, но было поздно. Сначала появился один, потом второй, потом третий. Они окружили меня. Полностью в тяжелой броне. Живые. Никаких шансов. Мне была хана. Я прошел долгий путь через каннибализм, тяжелый ручной труд и палящее солнце, чтобы меня зарезали три викинга-психа. Лучше бы меня загрызли собаки.

Зачем-то трусливо сделал шаг назад, хотя смысла не было. Чат молчал. Они смотрели на меня.

«Пшшшшшш пшшшш мнлдлордмар пшшшш», — раздался голос в микрофон, но ничего нельзя было разобрать.

«Пшшшшш. Ладно, — он был русским, — не поминай лихом».

И они убежали. А я понял, что обосрался, и что старая Conan Exiles для меня умерла. Игра родилась заново, и я вместе с ней.

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *