State of Decay 2

Василий и депрессия: как мы пытались играть в State of Decay 2

— Посмотри, как я двигаю дверью. Видишь, я могу двигать дверью! Офигеть, я могу убивать дверью! Вася, ты видишь? Вася? Вася! Вася, смотри, я могу убивать дверью, смотри, как я двигаю ей, вот, вот, вот, а ты можешь так? — кричу я, потому что впервые за долгое время могу делать что-то дурацкое и веселое.

— Подожди, — отвечает уставший Василий Кургалов. — Я пытаюсь понять, куда ехать. Нифига не понятно. Гоша, куда ехать?

— Ты в другую сторону едешь.

— Да твою мать, — рычит Василий Кургалов и резким движением разворачивает нашу машину.

Ох детка, досталось тебе. У нас в багажнике большие рюкзаки с провиантом. Мы едем домой. Над головой луна и звездное небо. А эта игра невыносима.

Ночью здесь интереснее. Не так ощущается пустота. Они променяли уютный рыжий лес на голые холмы, где любой пункт назначения гораздо ближе, чем говорит карта, и все как на ладони. Когда поднимается солнце, ты хочешь, чтобы оно упало обратно. Чтобы не видеть безжизненной пустоты душного картонного мира. Пусть кто-нибудь вручит приз его создателям. У них получилось то, что не получилось у лучших. Настоящий постапокалипсис. Тут нет жизни, и даже нет ощущения, что она когда-то была.

Все мертво, и сейчас умираем мы сами. Василий и я. Мы здесь несколько дней и уже почти не разговариваем друг с другом. Едем домой. Вася рулит, я молчу. Мне нравится думать, что дверь машины — это крыло. Я машу им, как дегенерат. Как щелкают ручкой, когда что-то нервирует. Надеюсь, она доедет. Хотя странно, что она так быстро испортилась. Предыдущая прожила дольше, а ведь Вася ее не жалел. Он давил зомби, пока машина не превратилась в кусок сморщенного металла. Сейчас же он аккуратно входит в повороты, кажется, убеждая себя в том, что он в Forza Horizon. Но его можно понять. Бедный чувствительный парень. Мы который час занимаемся однообразным мародерством, пытаясь понять конечную цель нашего выживания. Ради чего мы стараемся? Какие первобытные инстинкты должны проснуться, пока мы таскаем туда-сюда мешки с ресурсами? Какие творческие начала откроются, когда мы обыщем все пустые заправки в этой дыре?

Сначала мы искренне пытались въехать, хотя было непросто. Мы зачистили дом и объявили его своей базой. Вася уже понимал что-то, поэтому бегал за мной и кричал:

— Закрывай двери! Не свети фонариком! Не стреляй, привлечешь внимание! Открой мне ворота, мне надо заехать!

Я ворчал, но слушался. В конце концов, от меня было мало толку. Весь менеджмент базы мог делать лишь хост, а хостом был Вася. Я не мог ничего строить, не мог ничего улучшать. Только крафтил бинты в медцентре.

Еще с нами поселились мутные немногословные чуваки, необходимые, кажется, по сюжету. На самом деле, их придумали для того, чтобы мы меняли сонных и полудохлых персонажей на свежих и здоровых. Не то чтобы нам хотелось похищать тела этих наивных аутистов, но у нас не было выхода. Однажды я забежал в спальню, где было четыре кровати, и только две из них были заняты.

— Я не могу поспать! — вскрикнул я.

— Что? Как ты не можешь поспать? Ты поехавший? Там кнопка есть.

— Она неактивна, — ответил я.

Чистая правда — она была неактивна. Я не мог поспать, хотя команда была из четырех человек, и спальных мест тоже было четыре. Вася мог. Вася был хост.

— Поменяй на другого персонажа, — сказал Вася.

Но я не хотел другого персонажа. Мне нравилась большая черная баба с катаной. Я к ней привык. Я уже прокачал какие-то навыки. Она бегала лучше всех. Черная баба с катаной — вот кем я был. Я не хотел быть кем-то другим и не стал ничего менять.

Поэтому сейчас, в эту самую угрюмую ночь в моей жизни, я очень рад, что у нас есть машина. Недосып сокращает стамину и делает тебя немощным стариком в теле здоровой тридцатилетней женщины. Ты не можешь пробежать десять метров, чтобы не скрючиться. Вот бы Вася рассказал что-нибудь смешное. Спросить бы его, как свадьба, как жена, когда дети. Но он слишком серьезен, и я предпочитаю не трогать его по пустякам.

— Вася, так ты можешь двигать дверью?

— Нет, я же за рулем.

В этот момент оживает рация — нас просят проверить какого-то мужика. Я не выдерживаю и говорю:

— Едем!

А вдруг будет хороший квест? Может быть, этот мужик на другом конце карты откроет неожиданную сторону State of Decay 2? Может, он пророк? Может, он Иисус? Господи, дадим ему шанс. Вася, давай, давай, Вася, гони что есть мочи.

— А у тебя есть канистра бензина?

— Да-да, есть, езжай.

И Вася разворачивает машину. Эта ночь была долгой, и я только что сделал ее дольше.

В глубине души, конечно, я не верю в хорошее. До этого все квесты завершались одинаково плохо, с невыносимым чувством потерянного времени. Полчаса назад мы ехали спасать какого-то парня. Подробной информации тут не дают, поэтому мы не знали, что нас ждет. Мы грянули, как боевые соколы. Мы были непобедимы. Катана, дубинка, пистолеты — все было наготове. Парень был где-то в ангаре. Мы влетели туда с криками, но оказалось, что он был в порядке. Чувак был обычным торговцем, с которым нас хотели познакомить. Он прекрасно бегал и прятался в складском лабиринте, как будто у него была отработанная тактика. Мы купили у него пару бинтов и поехали.

Тут рация снова предлагает нам квест. Пофиг, тут близко. Скоро в машину заваливается какой-то хрен, а я даже не запоминаю его имени. Он садится в нашу машину как в свою и просит ехать вперед. Спустя минуту мы уже ломимся в заброшенный магазин. Ночь, луна, музыка тщетно нагнетает зловещую атмосферу. Вася оказывается в центре дикой резни. Он избивает толпу мертвецов, и это длится сраную вечность. Я сажусь за руль и переезжаю их всех. Драки не имеют смысла, когда есть машина. Затем Вася подходит к ржавому грузовику, берет мешок, грузит его в нашу машину, потом садится второй чувак — и квест выполнен.

Господи, это было все? Мы потратили полчаса времени, чтобы подобрать нового парня в команду и забрать очередной мешок с… Что там, зерно? Патроны? Те самые особенные патроны, которые могут использовать ИИ-напарники? До этого мы два часа потратили на то, чтобы понять, что миллиард патронов, собранных нами и сложенных дома в сейф, можем использовать только мы, и в общих ресурсах базы они не учитываются. Игра два часа писала нам, что у нас не хватает патронов и еды, хотя от них ломился склад! Мы искренне хотели надрать жопу тем, кто это придумал и даже не смог понятно объяснить.

И теперь мы едем с одним из этих дармоедов домой, с целым багажником новых припасов, но до сих пор без всякого понимания, зачем мы все это делаем.

— Лучше бы меня трахнули в жопу негры! — вдруг взрывается Вася.

Его голос звучит угрожающе, и мне становится неуютно.

— Унылое, депрессивное, бесцельное дерьмо. Я НЕ ПОНИМАЮ, ЗАЧЕМ ЭТО ВСЕ. ВОТ ЗАЧЕМ, ГОША, Я НЕ ПОНИМАЮ.

Мне кажется, еще немного, и он убьет кого-нибудь.

Когда мы подъезжаем домой, машина дымится, а небо окрашивается в цвета растаявшего фруктового мороженого. Я открываю ворота, чтобы машина заехала во двор. Сначала кажется, что искусственные напарники вышли встречать нас, но они пробегают по грядкам и скрываются в ночи. Мы заносим мешки на второй этаж. Первый мешок, второй, третий, четвертый, пятый. Но ресурсов все равно мало, и вдобавок Васе не хватает репутации, чтобы модернизировать постройки.

— Я больше не могу. Это игра про выживание, но в ней хочется сдохнуть, — обреченно говорит он, и прежде чем я успеваю ответить, игра останавливается.

В течение многих часов мы изучали канистры, чемоданы, шкафы, столы и багажники, отрывая руки и ноги у мертвецов и пытаясь помочь людям, которым на самом деле не нужна была помощь. Никто из нас ни разу не умер, так что можно сказать, что мы неплохо справлялись. Но выжить у нас не получилось. Это и правда была игра на выживание, и в более широком смысле мы проиграли.

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *